Экс-политзаключенный рассказал, как в могилевской колонии жгли книги неугодных авторов
13 января 2026 в 1768313220
Игнат Пекаревич / «Зеркало»
Один из экс-политзаключенных рассказал правозащитному центру «Вясна», как в могилевской колонии (ИК-15) жгли книги неугодных администрации авторов. По его словам, литературу в картофельных мешках отправляли в котельную.
По словам мужчины, после начала полномасштабной войны РФ с Украиной в ИК-15 «начали сжигать литературу российских "иноагентов"», а ограничения на книги и обучение стали особенно жесткими в последний год-полтора:
«Раньше закрывались глаза на то, что у заключенных есть личные библиотеки. А в 24-м году отобрали все личные книги у заключенных, все свезли в библиотеку, отсортировали и процентов 70 уничтожили сразу. Книги в картофельных мешках возили в котельную - и сжигали. Собрали три мешка - и сожгли.
Учебная литература была запрещена почти вся. Осталась только художественная. Польский язык считался вражеским - за учебник тебя ждала интересная "беседа", могли дать десять суток в ШИЗО (штрафном изоляторе. - Прим. ред.). Английский еще как-то проходил, а польский - нет».
Зато остались лекции и обязательный просмотр новостей и пропагандистских фильмов.
«Раньше камер было меньше, и половина лекций пропускалась, - отметил он. - Но поставили много камер - и теперь начальник может в любой момент проверить».
Мужчина провел в ИК-15 несколько лет, освободился по окончании срока и уехал из Беларуси.
По его словам, в 2022−23 году уже в каждом отряде было по 20 «политических» при общей численности в 80−100 человек. То есть примерно пятая часть колонии.
«После помилований политзаключенных существенно меньше не стало: сколько людей отпускали домой - столько же сажали обратно», - отметил беларус.
Напомним, про уничтожение книг в могилевской колонии сообщалось и ранее. Так, в 2024 году об этом рассказывал экс-политзаключенный Алексей Киреев. С его слов, сожгли, например, книги Джорджа Оруэлла, репрессированного в советское время Максима Горецкого и современных беларусских авторов. В итоге «беларусская полка в библиотеке была почти пуста».