Ситуация с юрлицами BYSOL, зарегистрированными в Польше и США, не разрешилась до сих пор. И уже вряд ли удастся договориться с Андреем Стрижаком, чтобы он передал их под контроль фонду. Об этом «Зеркалу» рассказала одна из нынешних учредителей BYSOL Анна Дапшевичюте.
Дапшевичюте напомнила, что после ухода Стрижака из BYSOL между ним и директоратом фонда существовала договоренность о выходе из учредительства всех трех юрлиц — литовского, польского и американского. В итоге Андрей Стрижак вышел из состава учредителей лишь литовского юрлица. Передавать остальные он передумал.
— Ситуация выглядела таким образом. В декабре мы готовились к передаче американского юридического лица, отправляли ему документы на электронную подпись, он их не подписывал, — говорит новая учредительница. — Накопилось еще какое-то количество административно-технических вопросов. Наш исполнительный директор решил с ним встретиться, обсудить все. На этой встрече он выяснил, что Андрей не собирается передавать эти юридические лица. Это было донесено в ультимативной форме. Мотивировку не могу сказать, я ее не знаю, к сожалению.
По словам Анны, BYSOL попытался решить этот вопрос со Стрижаком.
— Мы старались не делать из этого публичный скандал и хотели нормально договориться, — рассказывает она. — На наш взгляд, это не частная собственность [Андрея Стрижака], а организации. В нашем понимании это неделимые вещи. Мы постарались напомнить о договоренностях и предложить все-таки завершить их в том виде, в котором они были сформулированы. Либо предложили оплатить расходы по открытию новых юрлиц. Но все наши предложения были отвергнуты. Мы узнали, что, оказывается, польское юрлицо уже начало процесс переименования.
Анна отмечает, что в нынешней ситуации юридически ничего нельзя сделать без доброй воли Андрея Стрижака. И это последствия решений, которые команда принимала ранее, соглашаясь на то, чтобы на него были зарегистрированы все три организации.
Дапшевичюте объясняет, как так вышло: в момент их создания не было людей, готовых быть публичными, в том числе и стать учредителями. Причина — экстремистские статусы BYSOL.
— Это решение было связано с такими ограничениями, — описывает представительница фонда. — Поскольку многое строилось на джентльменских договоренностях, мысли о том, что что-то такое может возникнуть, даже не было. Когда вся эта конфликтная ситуация развивалась и мы обсуждали процессы передачи учредительства, даже тогда не было проблем. На том этапе это было абсолютно согласованное общее решение. Проблема возникла спустя время, когда Андрей открыл свою новую инициативу. И он к этим юрлицам относится как к частной собственности, хотя это совсем не так. Они открывались и обслуживались за счет BYSOL, развивались командой. Не было так, что Андрей из своих средств все оплачивал и самостоятельно занимался планированием развития. Деятельность по ним не была активной, но это не значит, что она не шла. Было много внутренней работы по настройке разного рода возможностей для этих организаций, были административные расходы. На самом деле на польском счете даже были деньги, которые собирались донатами на ивентах. Да, небольшие, но тем не менее.
Анна говорит, что команда не очень понимает, почему Стрижак поступил таким образом: «Конечно, это фрустрирует, но мы идем дальше».
Но насколько критичен для организации поступок Андрея? Повлияет ли он на работу BYSOL?
— Мы сейчас видим огромный приток выдворенных политических заключенных в Польшу. И нам было бы удобно там работать с польским юридическим лицом. Американское юрлицо — это новые возможности для поиска финансирования. Сейчас мы этого всего лишаемся. Андрей говорит, что никакая деятельность там не велась годами, но он прекрасно знает, почему так было. У нас не было внутреннего ресурса, чтобы так сильно расшириться, чтобы появились еще и полноценные польская и американская команды, которые могли бы вести отдельные проекты и направления. Просто дублировать то, что мы и так делаем с литовским юридическим лицом, не было смысла и необходимости. Но в среднесрочной и долгосрочной перспективе нам было важно собрать эти юридические лица. Идея была такой: укрепить фонд и использовать новые возможности.
Анна добавляет, что регистрация новых юрлиц и раскрутка их полноценной работы — процесс небыстрый. И из-за решения Стрижака BYSOL ждут сложности.
— Например, польское юридическое лицо должно два года просуществовать, чтобы можно было получать налоговые отчисления (и в этом году ему как раз два года). На американское мы тоже потратили много времени, чтобы получить форму, которая помогает работать с налоговыми отчислениями общественным организациям и благотворительным фондам.
Надежд на то, что по всем этим вопросам удастся договориться, Анна уже не питает. По ее словам, после скандала в сентябре ее общение с Андреем прекратилось, а часть сотрудников директората он забанил в социальных сетях.
— В начале у нас было что-то вроде надежды. Но когда все процессы пошли так, как они пошли, и Андрей вел себя так, как он себя вел, то уже никакой надежды нет, — говорит она. — Мы консультировались по поводу того, что мы можем сделать в этой ситуации как фонд, и ответ такой — ничего. Наше принципиальное решение на сегодняшний день: окей, значит, так. Мы точно не будем устраивать войну по этому поводу. У нас пока нет ответа, что мы будем делать с этой ситуацией с точки зрения организации. Будем ли мы открывать новые юрлица — нам нужно об этом немного подумать. Пока мы перевариваем случившееся. У нас сейчас очень много внутренней, посткризисной работы. Нам бы хотелось сосредоточиться на ней, вернуть фонд в нормальное русло, а потом уже думать, что делать с юридическими лицами. Сейчас важно учесть и проработать предыдущие ошибки. Так, например, одно из решений — это значимые изменения в подходе к вопросу учредительства. Многое делается для перестройки внутренних процессов, мы намерены их сделать более прозрачными, как для членов команды, так и для людей со стороны. Ситуация с юридическими лицами мешает, но нам есть чем заняться.
«Зеркало» обратилось к Андрею Стрижаку с предложением прокомментировать прозвучавшие в его адрес претензии, но он отказался. «Усё, што я хацеў сказаць, — у пасце», — заявил Стрижак.
